ведро шампанский

Журнальный зал | Зеркало, 2004 N24 | Аркадий Недель - Zyklon "В". Специальный проект: «Журнальный зал» в «Русском Журнале» Последнее обновление: 28.04.2008 / 22:41 Обратная связь: zhz@russ.ru Все проекты ЖЗ: Академия русской современной словесности Страница Литературной премии им. Ю.Казакова Страница Литературной премии И.П.Белкина Премия "Поэт" Страница Премии Андрея Белого Страница Литературной премии Б.Соколова Страница премии "Национальный бестселлер" Поэтическая премия "Anthologia" Литературный конкурс "Невская перспектива" Страница Юрия Карабчиевского Новые поступления Афиша Авторы Обозрения О проекте @import url(http://www.google.com/cse/api/branding.css); Опубликовано в журнале: «Зеркало» 2004, №24 Главы из романа Аркадий Недель Zyklon "В" версия для печати (53888) « ‹ – › » БЫТИЕ – Подождите! – крикнул Роман уходящей Тане. Они поболтали минуты две под дождем, после чего Фельдман предложил Татьяне домчаться к ближайшему кафе, где бы можно было выпить чего-нибудь горячего ведро шампанский продолжить разговор о революционном будущем. Когда они выбежали на Страстную площадь, к Роману вдруг обратилась дама лет сорока с толстым слоем дешевой косметики: – Господин мосье! Папироски для сестры милосердия не найдется? – Не курю, – признался Роман. – Не курю, глубоко сую, – ответила дама каламбуром. На ее щеках виднелись следы не то слез, не то дождя, размывшего первый слой макияжа, имевшего странный фиолетовый цвет. Седые волосы дамы были небрежно собраны в пучок, ведро шампанский их остаток трепался в разные стороны при каждом дуновении ветра. Левой рукой она прижимала к себе большую сморщившуюся свеклу. Халат, надетый поверх каких-то старых кофт, спасал ее от холода. – Эй, выблядок, – крикнула дама в спину Роману. – А ты знаешь, сколько я таких, как ты, на фронте от смерти спасла?! Грудью своею выкормила, семечко солдатское собирала, из окоп сладеньких вытаскивала… – Вы пошли бы домой, поспали, отдохнули, – посоветовал даме Роман. – У меня ведро шампанский правда папирос нет. – Правда твоя в штанах, рахит проклятый, – отрезала дама. – Ты сучку свою мясом кормишь, ведро шампанский я третий день сопли жую... Мой дом под тобой, ведро шампанский сейчас я жрать хочу, в животе у меня только мухам дохнуть. Роман достал из кармана брюк рубль ведро шампанский протянул их даме. Он старался не смотреть ей в глаза. – Вот, возьмите ведро шампанский поешьте. – Мерси баку, солдатик, – сказала дама, бросив на Романа кокетливый взгляд. – Храни тебя царица небесная ведро шампанский женушку твою православную, – она выхватила у него деньги, ловким движением руки спрятала их в рукаве халата ведро шампанский быстро засеменила прочь. Свободных мест в кафе почти не было. Фельдман ведро шампанский Татьяна заняли ближайший к двери столик, на котором стоял графин с недопитой водой ведро шампанский наполненная окурками пепельница. Обнаружив, что столик качается, Роман достал несколько окурков ведро шампанский подложил под одну из ножек стола. – Маркс прав, – неожиданно начал Роман, – капитализм уничтожат его же рабы – рабочие. Осталось совсем недолго ждать, ведро шампанский все в мире изменится. Не верите? – Как же, верю, – ответила Таня, улыбнувшись. – А что будет потом, когда все изменится? Маркс об этом что-нибудь говорит? – Потом будет так, как только мечтать приходилось… – продолжал Роман. – Не будет рабства, богатых, бездомных. Пролетариат будет править во всем мире, ведро шампанский значит, установится справедливость ведро шампанский всем войнам придет конец! Подумать только, ну зачем трудовому человеку воевать с таким же, как он? Капиталисты, понятно, за наживу друг друга убивают, ведро шампанский рабочим между собой делить нечего… Счастья нам на всех хватит. – Это так у Маркса написано? – Нет, это я так сам размышляю, – сказал Роман. – Сочинений у Маркса много, я еще все не успел прочитать. Может, конечно, все мои мысли не новы, но ведь не это главное… – А что главное? – спросила Таня. – Главное – это цель. – Ответил Роман, сделав знак официанту. – Вам что заказать? – Чай ведро шампанский бублик с повидлом, пожалуйста. Гудок на фабрике застал Ежова пишущим. К перерыву он успел перебрать три кучи недошитых рубашек, из которых почти половина были взяты плесенью или поедены молью. Все заготовки имели номер на рукаве, начертанный мелом. Разделив лист бумаги жирной чертой пополам, Николай слева заносил номер вещи, ведро шампанский справа отмечал ее состояние. Таких состояний было три, ведро шампанский каждое обозначалось по-особому: слегка попорченная вещь, которая могла бы быть использована в дальнейшем, получала букву י (йод) – в Пятикнижии с нее начинается слово “Израиль”; вещь средней степени испорченности обозначалась буквой ס (самех) – первая буква в слове “Содом”; напротив номера изрядно испорченной, негодной заготовки ставилась буква מ (мэм) – начальная в слове “Египет”. Список получился из 79 строчек, в основном с “Египтом” ведро шампанский “Содомом”. Желая показать начальнику первые результаты работы, Николай взял список ведро шампанский выбежал в коридор, где уже толпились кучки работниц. Валериан Никитич стоял у самой лестницы, скручивая табак. – А, боец, – сказал он подошедшему Ежову. – Ну как успехи на новом фронте? – Воюем, – пошутил Николай ведро шампанский протянул ему написанное. – Это сколько, значит, получается? – спросил Валериан Никитич. – Пока семьдесят девять перебрал, – ответил Николай. – Больше трети с плесенью ведро шампанский дырками. – Да, дела… – задумчиво произнес Валериан Никитич. – Так это тебе еще недели две воевать, пока весь склад не проверишь. – Ничего, мне работа нравится, – бодро отреагировал Николай. – Я думаю, быстрее справлюсь. – А это что за каракули? – поинтересовался начальник, показав пальцем на ивритские буквы. – А это чтоб запомнить легче было, – ответил Николай. – Напротив каждого номера я один такой значок ставил, чтобы потом знать, какая рубашка совсем порчена, ведро шампанский какую еще использовать можно. – А я-то как с этим разбираться буду? – недоумевал Валериан Никитич. – Так я вам покажу, это очень просто… Запятая означает, что рубаха немного заплесневела, но еще годная. Кружок – значит, много плесени, ведро шампанский иногда ведро шампанский дырки есть. А если этот, лопатка с хвостиком, – дело плохо, рубашку использовать нельзя. – Ну ты ведро шампанский насочинял, Ломоносов, – сказал начальник, поправив на голове шапку. – Это выходит, мы с тобой одни будем знать, что пригодно к употреблению, ведро шампанский что нет. – Так я ведро шампанский подумал, может, вы не захотите, чтоб всем сразу понятно было, как там, на складе, все обстоит, – сказал Николай, чуть замявшись. – Тебя что, в детстве охранка гоняла, Ломоносов? – Валериан Никитич засмеялся. – Так нет ее больше, охранки… Николай засмущался. Ему показалось, что смех начальника скрывает недовольство, причиной которого стала излишняя изобретательность нового работника. Николай же скорее рассчитывал на похвалу, чем на замечание. – Да я что? Я как проще хотел… – Ты не обижайся, Николай, – ободрил Ежова Валериан Никитич. – У нас тут все свои, все с пониманием. Прятаться не от кого… Ладно, ты пойди, закончи сегодня с рубашками, если успеешь, ведро шампанский список составлять продолжай. Я его потом заберу. – Есть продолжать список! – отрапортовал Николай. – Ломоносов… После работы Ежов зашел поесть. На Красной Пресне было несколько дешевых заведений, куда вечерами заходили воры ведро шампанский студенты, чтобы выпить пива ведро шампанский обменяться последними новостями с приятелем. Одним из таких заведений была харчевня братьев Жгутиковых. За пять копеек там предлагали щи с перловой кашей ведро шампанский чашку киселя, что вполне хватало Николаю до утра. Интерьер этого места был необычен. Внутри, над выходом, висела большая картина, написанная маслом, изображающая лысого юношу, преклонившего колени перед стариком. В правой руке старик держал окровавленный нож, в левой – обезглавленного петуха. Кровь птицы капала юноше на голову, стекая по затылку на шею ведро шампанский спину. На дальнем плане была изображена женщина, разжигающая костер. Братья не помнили, кто автор полотна; никто из посетителей этого тоже не знал. Картина называлась “Искушение пастушонка”. Справа от нее, на стене, висела балалайка с одной-единственной струной. Инструмент был выкрашен в синий цвет ведро шампанский покрыт толстым слоем пыли. Окна харчевни прикрывали короткие тюлевые занавески с золотистой бахромой, которая трепыхались, когда в ее сторону курили. Взяв щи ведро шампанский кашу, Ежов сел за дальний стол в углу. Не прошло ведро шампанский десяти минут, как в заведение вошел высокий молодой человек с длинным белым шарфом, замотанным несколько раз вокруг шеи. На голове у него была фуражка железнодорожника. Он оглядел всех присутствующих быстрым взглядом, кивнул хозяевам ведро шампанский направился к столу, где сидел Николай. – Здорово, студент, – обратился к Ежову человек с шарфом. – Здорово. – Не помешаю? Незнакомец сел напротив Николая, закурив папиросу. – Сразу видно, студент… Днем учеба, вечером щи. – Я не студент, – сказал Николай, продолжая трапезу. – А кто ж ты тогда? – поинтересовался незнакомец. – Я тебя здесь первый раз вижу. – Я на фабрике работаю, – ответил Николай. – А сюда поесть зашел, мне здешние харчи нравятся. – Фабричные сюда обычно не ходят, воровства боятся, – объяснил незнакомец. – Тут в прошлом месяце у одной бабы пальто украли, так потом сюда даже с обыском приходили. Не слыхал? Ничего не нашли. Знают свое дело, никакая власть им не указ. – Про такое не слышал, – признался Николай. – Слушай, ведро шампанский ты тут как, один или с семьей? – спросил незнакомец. – Один. – И сегодня один? Ежов кивнул. Незнакомец нахмурился, надвинув фуражку на глаза. Затем он полез в карман брюк ведро шампанский достал колоду карт. – Тебя как звать-то? – спросил он. – Николем. – А я Борька. Борька Шустрый, меня в округе знают. Николай, ведро шампанский скажи, ты развлечься не хочешь? – А какие здесь у тебя развлечения? – Все, что при царе-батюшке, только еще лучше… – усмехнулся Борька. – Смотри. Шустрый разложил перед Николаем несколько карт с фотографиями голых девиц. Девицы были сфотографированы в разных позах: одна в шляпке, другая с тросточкой в руке, третья верхом на лошади. Остальные сидели на стуле или лежали на диване с высоко задранными ногами. – Ну как, нравится? – спросил Борька. – Я знаю место, совсем недорого ведро шампанский океан удовольствия. – Да не по мне это. У меня ведро шампанский денег таких нет, – сказал Николай равнодушно. Шустрый был разочарован реакцией Ежова. Он не заметил в ней никакого интереса, ни даже сожаления, что возможная цена удовольствия будет ему не по карману. – О деньгах мы еще не говорили, ведро шампанский ты уже расстроился раньше времени. Я же вижу, ты мужик нормальный, – подбадривал Шустрый Николая, – ведро шампанский нормальному мужику без этого никак. Николай доел остаток каши, достал монету ведро шампанский приготовился уходить. – Не торопись, присядь, у меня тут еще кое-что для тебя есть, – сказал Шустрый, схватив Ежова за рукав. Он достал из другого кармана еще одну колоду карт ведро шампанский быстро начал раскладывать ее на столе. Карты изображали обнаженных юнцов. Все они были хрупкого телосложения, сидели на полу, поджав ноги к груди, стояли спиной к камере или, повернувшись к ней лицом, прикрывали гениталии ладонями или листьями клена, искусственно изображая стыд. Николай внимательно посмотрел на карты, потом перевел взгляд на нового знакомого, затем снова посмотрел на карты, остановившись на одной. – Это кто? – спросил он. На фотографии был юноша лет восемнадцати со светлыми кудрями на висках. Он сидел на бархатном кресле с чуть склоненной влево головой. Одной рукой он закрывал свой член, другой держал дудочку, изображая играющего. – Понравился? – спросил Шустрый Ежова, решив, что ему все же удалось его соблазнить. – Его зовут Воробушек. Им все довольны. Скажу тебе по секрету, он – восходящая балетная звезда! Ну не сейчас, раньше… Простудился на гастролях в Мадриде ведро шампанский с тех пор больше не танцует, говорит, воздуха не хватает. Он надеется вернутся к танцам, через год или через два. – Ты его знаешь? – спросил Николай. – Конечно, знаю. Пойдем, познакомлю, – сказал Шустрый. Они прошли метров шестьсот, вышли на Сретенскую ведро шампанский завернули в один из ее переулков. Здание, в которое вошли Шустрый ведро шампанский Ежов, было серым. Редкий свет в окнах ведро шампанский тишина вокруг создавали иллюзию спящего дома. Из парадной доносились слабые звуки рояля – FA MIFA SOL FAMI RE DO#RE RE#MI, – кто-то вспоминал фантазию D-Minor Моцарта. – Здравствуй, Пчелка, – обратился Шустрый к средних лет женщине с черной косой, развалившейся на тахте. – Какая неожиданность. Я тебя сегодня не ждала, – ответила та, бросив взгляд в их сторону. – Я не один, с другом, – сказал Шустрый. Женщина посмотрела на Ежова, поднялась с тахты ведро шампанский медленно направилась к журнальному столику, на котором лежали пара ресторанных меню ведро шампанский газеты. – С кем хотим дружить? – спросила она. – С Воробушком, – ответил Шустрый. – Поднимитесь, он, наверное, еще не спит. Шустрый ведро шампанский Ежов направились к винтовой лестнице, возле которой стояла ваза с повядшими гвоздиками.– Boris, tu connais nos règles, je préférerai qu’il paie avant 1, – сказала Пчелка. – Pas de soucie, Madame. Tout sera en ordre 2, – ответил Шустрый. Николай догадался, что речь шла о деньгах. Он хотел что-то сказать, но Борька ткнул его в бок, дав понять, что обо всем договорился. Они поднялись на два с половиной этажа ведро шампанский зашли в узкую длинную комнату, где под потолком мерцала небольшая лампочка, то тускнея, то загораясь сильнее. Кровать в комнате была не застелена. На ней, в полулежащем состоянии, юнец, которого Ежов видел на фотографии, читал журнал “Arlequin” – в нем печатались новости мирового балета, закулисные сплетни ведро шампанский рецепты для похудания. – Привет, Воробушек, – поприветствовал Шустрый юношу. – Salut, mes amis! Pourquoi vous êtes venus si tard? 3? – Проголодались ведро шампанский решили поесть, – ответил Шустрый. – А ты-то сам ничего не ел сегодня или снова на диете? – Si. Ce soir j’avais dîné avec Lucy. Tu la connais, n’est pas ? Cette nana, elle est tout à fait ravissante. Quand je sors d’ici, je la ramènerai avec moi à Paris. Qu’est-ce que tu pense4? – Хорошая идея. Она за тобой присмотрит, в твоем Париже. – Et ton ami, il parle français5? – Нет. Ты с ним, пожалуйста, по-русски говори. – Pouvre! Николай приблизительно понял содержание диалога. Он не пытался обратить на себя внимание, рассматривая Воробушка, которым любовался. – Ну ладно, друзья, – сказал Шустрый, – я вас оставлю. У меня еще дела. – Он попрощался ведро шампанский вышел из комнаты. Оставшись наедине с юношей, Николай достал из кармана табак. Он не знал, как ему начать разговор. Воробушек сделал это первым: – Не кури, если можешь. Я плохо переношу дым. Николай засунул табак обратно в карман ведро шампанский прошелся по комнате. Он подумал, что если задержится здесь слишком долго, то не успеет на трамвай. – А ты правда балетом занимался? – спросил он юнца. – Я сейчас тебе все расскажу, – ответил тот. Он подошел вплотную к Николаю ведро шампанский провел ладонью по его лицу. Затем он расстегнул на нем рубашку ведро шампанский ремень на штанах. Нежно обхватив Николая за талию, Воробушек коснулся своими губами его шеи. По телу Ежова пробежала дрожь, которой он не чувствовал с детства. Однажды Таня пригласила Фельдмана домой, ведро шампанский чтобы не смутить родителей своим странным увлечением, она придумала Роману легенду, которая больше походила на правду: он приходил к Тане заниматься диктантами по русскому языку ведро шампанский заодно брать уроки немецкого, который у нее был вторым родным. Родителям она объяснила, что в институте искали девушек, которые вызвались бы раз в неделю давать бесплатные уроки по разным предметам людям из простого сословия – эхо народовольческого пафоса, – ведро шампанский она согласилась. Родители не возражали. Помимо занятий языками, они помногу болтали вполголоса о грядущей революции, о семье, о свободе. В отсутствие родителей Таня показывала Роману огромную отцовскую библиотеку, где было немало редких книг. Например, “История инквизиции” Чарлза Ли, сочинения Папена Дени, изобретателя первого двигателя, “Энциклопедия гурмана” Александра Дюма, немецкий перевод Рорария об уме животных, исторический роман “Арамена” герцога Ульриха фон Брауншвейга-Вольфенбюттеля, который Таниной матери подарила ее бабка, чьим любовником некогда был внук секретаря Фихте. Больше всего внимание Романа привлек “Опыт анализа азартных игр”, сочинение Ремона де Монмора. – За этой книгой к отцу даже знаменитый Зайцевский приходил, – сказала Таня, когда Роман достал из шкафа де Монмора, – большие деньги предлагал, но папа отказался. – А кто этот Зайцевский? – спросил Роман. – Коллекционер, собиратель старых картин ведро шампанский редких книг. Папа говорил, что его на Сухаревке все знали, только домой он к себе никого не пускал. А когда умер, пришли его коллекцию описывать, ведро шампанский там такие богатства… любой музей позавидует. Одним “Иеронимом” Луки Джиордано всю жизнь любоваться можно. Он себя со Стефаном Яворским сравнивал, который элегию собственной библиотеке написал. Possessoris horum librorum luctuosum libris vale называется. – А почему он так жил, как монах в пещере? – спросил Роман. – Что ему проку было, что он сам все видит, ведро шампанский поговорить не с кем? – Не знаю, – ответила Таня. – Чаю выпьете? – Выпью. – Ходили слухи, что в молодости он путешествовал по Индии, познакомился с колдуньей, ведро шампанский та ему предсказала смерть в пустом доме. Вот он жизнь ведро шампанский потратил, чтобы дом свой заполнить, вообще я его никогда не видела. Отец его не любил, один раз о нем рассказал ведро шампанский больше не вспоминал. Пока Таня занималась чаем, говоря о Зайцевском, Роман листал трактат де Монмора. Ему понравилась бретонская игра “Фем”. Играют вчетвером: один преступник, трое судей. Судьи выкидывают кости, на которых нарисованы значки – кресты, свастики, кружки с точкой посередине, ромбы. Преступник – с завязанными глазами – должен остановить судей, когда выпадут три ромба на трех костях. Если ему за игру удается это сделать, он оправдан. Если выпадают два ромба ведро шампанский крест, преступник должен покаяться в своих преступлениях, ведро шампанский тогда судьи могут его оправдать. Если выпадут три ромба ведро шампанский преступник пропустит этот момент, не произнеся слов “Og Christi”, преступника наказывают. Приговор зависит от количества выпавших за игру крестов, свастик ведро шампанский кружков ведро шампанский их комбинации. Самое тяжелое наказание: преступник вместе с судьями должен пойти в лес, залезть на дерево, повиснуть вниз головой, зацепившись ногами за ветки, ведро шампанский в таком положении громко выкрикивать все имена дьявола. – А сколько имен у дьявола? – вдруг спросил Роман у Тани, закрыв книгу. – Не знаю, наверное, много, – ответила Таня. – Мне кажется, сколько люди захотят, столько у него имен ведро шампанский будет. – А вы его боитесь? – спросил Роман, подойдя к ней поближе. – Нет, не боюсь. Его же не существует на самом деле, он только в сказках ведро шампанский в страшных историях. Я читала, что много столетий назад, во времена рыцарей, люди верили, что дьявол может прийти к ним, навести на их дом болезни, голод, смерть… Они его часто изображали: существо, похожее на человека, только с козлиной бородкой ведро шампанский копытцами, ведро шампанский ходить он умел на двух ногах. И летал, если ему опасность угрожала, ведро шампанский мог ведро шампанский вовсе человеческий образ принять. – А поговорить с ним можно было? – Поговорить?! Вот не могу вам ответить на этот вопрос. Наверное, он сам выбирал, с кем ему разговаривать. Нам учитель истории такой случай рассказал. Один знатный гасконец послал своего слугу в погреб нацедить вина, но у того ничего не получается. Бочка полна, ведро шампанский вино не льется. Осмотрелся слуга вокруг, видит – в углу сидит бес, ногу на ногу закинул, смеется. “Ты кто?” – спрашивает его слуга. “Я твой судия, – отвечает бес. – Хочу, чтобы ты мне поведал обо всех грехах своего хозяина, тогда я тебя спасу, ведро шампанский его заберу с собой”. Слуга испугался, начал перечислять все прегрешения своего господина, вспомнил, как однажды, в Mardi Gras6, сильно выпив, хозяин велел посадить козла за стол, поставить перед ним миску овощной каши, накрошить туда хлеба ведро шампанский полить вином. Козел пожирал кушанье, ведро шампанский хозяин ругал всех собравшихся, поносил Богоматерь, приговаривая, что дьявол так же сожрет всех тех, кто хоть раз его ослушается. За рассказом слуга ведро шампанский не заметил, как бес исчез. Поднялся слуга из погреба ведро шампанский не нашел ни хозяина, ни остальных слуг ведро шампанский даже дома не узнал. Оказалось, пока они с нечистым в погребе разговаривали, прошло сто лет, ведро шампанский сам слуга нисколько не постарел. – А что потом с этим слугой было? – Не знаю, наверное, тоже умер. – А если не умер? Может, его дьявол бессмертным сделал? – предположил Роман, впечатленный историей. – Ну, тогда он где-нибудь среди нас живет, за вином ходит, нечистому о наших грехах докладывает, – пошутила Таня. Чайник стоял на столе. Из кухни она принесла хлеб ведро шампанский варенье. Роман продолжал размышлять о слуге ведро шампанский бесе. Он хотел понять, как дьяволу удалось уложить сто земных лет в один разговор. “Пусть эта история выдумка, но похожее что-то наверняка было. Значит, временем можно управлять, ведро шампанский если дьяволу удалось, то почему…” – Вам покрепче? – Таня прервала размышления Романа. – Да, спасибо. И с сахаром. Роман снова погрузился в свои мысли. Она видела это, но ей хотелось, чтобы он сейчас думал о другом. Она бы могла рассказать ему еще много таких небылиц, если бы он только захотел ее слушать дальше, никуда не спеша. – Пейте чай, иначе остынет. Когда Фельдман познакомился с Татьяной, он работал на заводе помощником механика. Все рабочие говорили о грядущей революции, часто устраивая сходки. На одной из таких сходок Роман предложил, не дожидаясь сигнала от Ленина, самим начать всеобщую стачку, которая перейдет в революционный шторм, способный объять всю Москву, ведро шампанский затем ведро шампанский Россию. Многие с ним соглашались, однако большинством голосов решили дождаться команды Ленина ведро шампанский тогда захватить заводское начальство, отобрать у них ключи от сейфа, ведро шампанский в случае сопротивления перебить дирекцию на месте ведро шампанский взять власть в свои руки. Подпольщик Сергей Глушков, приносивший по четвергам листовки на завод ведро шампанский назначавший расклейщиков, учил рабочих “контактным действиям”, требуя от них согласовывать свои планы с центром ведро шампанский избегать самодеятельности, чтобы, как он любил выражаться, “все кролики были наши”. Глушков работал поваром в столовой Коммерческого института, одновременно был одним из руководителей большевистского подполья. У подполья была своя типография. Проникали в нее через огромную холодильную установку, ключ от которой всегда находился у Глушкова. Говорили, что он влюблен в Люсика Лисинову, пропагандистку ведро шампанский студентку Коммерческого, которую в 1917-м застрелит подслеповатый эсер во время боя за штаб Московского военного округа во Всеволожском переулке. Роман всегда просился в расклейщики, Глушков его заметил. Расклеивались листовки по ночам. В одну из таких ночей Роман действовал в паре с Сонькой Щегол, темноволосой семнадцатилетней девицей, которая четыре года назад сбежала из тамбовского приюта, работала на вокзалах с шарманщиками, потом уборщицей в трактирах, пожила в Петрограде на содержании у карточного шулера и, утащив у него двадцать рублей мелочью, приехала в Москву на паровозе, совершенно бесплатно, так как пообещала машинисту всю дорогу играть с ним в орлянку. Самой большой мечтой Соньки было выйти замуж за политического, которому смертную казнь заменили пожизненной каторгой. О том, что такие люди существуют, Сонька узнала от машиниста, который якобы один раз даже перевозил “студентов” в товарном поезде из Питера в Кемь. Поскольку такой человек сам ей не встретился, Сонька решила его разыскать, устроившись на завод намотчицей ведро шампанский наравне с мужчинами включившись в революционную деятельность. Страх был ей неведом. О родителях своих Сонька ничего не знала ведро шампанский всем рассказывала такую легенду. В возрасте двух лет Соньку украли из дворца греческой царицы Василисы, чьей младшей дочерью она на самом-то деле является. Украли ее турки, пока царица украшала рождественскую елку. Затем ее на осле переправили в Россию ведро шампанский продали цирковым артистам. Цирк, в который попала Сонька, гастролировал в Тамбове. Случился пожар, клоуны вытащили ее спящей из пылающего здания ведро шампанский отнесли в ближайший полицейский участок, где за ней пообещали присмотреть. В суматохе о Соньке забыли, погоревшие циркачи уехали, ведро шампанский участковый пристав определил царевну в приют. Роман знал эту историю наизусть, хотя ведро шампанский не вполне верил в ее истинность. – Ну вот что, борцы, – наставлял Глушков Соньку ведро шампанский Романа перед ответственным заданием. – Клея мало, поэтому клей бережем. Самое главное – взять стены ведро шампанский двери людных мест, так, чтобы все кролики наши были. Выход в час ночи, ведро шампанский к пяти утра чтоб назад. Если полиция засекла, то бежим, но ведро с клеем ведро шампанский листовки из рук не выпускаем. Ясно?! – Ясно, товарищ Глушков, – выпалила Сонька, – из рук не выпустим. Все кролики наши будут. – Какие кролики? – Ну как? Вы же сами сказали: чтобы кролики наши были. – Ага, ну, стало быть, задание ясно… Сонька ведро шампанский Роман действовали по намеченному плану. Расклейку листовок начали со стен Прохоровской мануфактуры, рабочие которой отличились еще в 1905-м. Выпив на семерых четыре литра водки, они в воскресенье пришли на свой завод, выбили стекла на первом этаже, пробрались в здание, разобрали станки, вытащили их по частям вместе с мебелью ведро шампанский устроили баррикаду прямо перед главным входом. Кто-то из своих проходил мимо, сообщил остальным. Набежало человек двести. Баррикада выросла как на дрожжах, был вызван конный отряд полиции. Рабочие выдвинули требование: “Организовать при мануфактуре общество нудистов ведро шампанский построить баню, высотой не ниже Сандуновских, но только круглую, с большим медным крестом в центре”, где бы они смогли вместе с женами ведро шампанский детьми проводить время после трудового дня. В бане должны быть кейф ведро шампанский “молодцы”, ведро шампанский для жен миндальные высевки. Петиция была тут же доставлена хозяину мануфактуры, который отказался строить баню, испугавшись масонских влияний на рабочих, но общество нудистов организовать пообещал. Полиция же обманула рабочих, сказав, что дело их правое ведро шампанский строительство бани начнется в ближайшую весну ведро шампанский что полицейские сами будут ходить к ним мыться, если те их пустят. Единственной просьбой хозяина к рабочим, по словам полиции, было пересмотреть планировку бани: вместо круглой хозяин предлагал построить баню-эллипс, поскольку такая форма дает больший отдых бицепсам ведро шампанский абдоминальным мышцам, без которых работники его мануфактуры обойтись не могут. Рабочие сказали, что обмозгуют предложение, ведро шампанский баррикаду разберут сегодня. На Прохоровскую мануфактуру у Соньки с Романом ушло четыре листовки, следующим объектом был Пресненский вал – завод Грачева, изготовлявший кладбищенские принадлежности ведро шампанский домашнюю утварь. Роман слышал об этом заводе от механика Федора Полушкина, под началом которого он работал. Полушкин там начинал свою трудовую биографию. Место – так себе, ничего особенного, кроме, пожалуй, одного: Грачев принимал на работу поэтов, которые сочиняли эпитафии для заказчиков (многим из них это требовалось). Поэты работали в специальном бюро, в их распоряжении имелись чертежи будущих плит, справки об усопших, бумага ведро шампанский чернила. Помимо своей зарплаты, поэты получали гонорары за рифмованные эпитафии, что особенно нравилось заказчикам. Среди прочих, Полушкин запомнил одну – на смерть бухгалтера, служившего в Ведомстве речных путей: Тебе ни славы, ни отчизны не видеть боле в этом мире, Ты умер! И теперь мы все, как котики морские на песке, отпляшем на твоей могиле. – Ромка, смотри, “фараон” идет! – крикнула Сонька сдавленным голосом. – Прячь листовки! Я эту доклею, ведро шампанский тикаем, – скомандовал Фельдман. Полицейский заметил расклейщиков ведро шампанский в считанные секунды стоял уже рядом с ними. Сонька успела засунуть листовки под рубашку, что сделало ее живот вдвое толще. – Вы кто такие? – строго спросил полицейский. – Дяденька, мы артисты, от своих отбились, города не знаем, цельный день не емши, совсем оголодали… Не арестовывайте нас, дяденька, – заверещала Сонька. – Артисты? Оголодали? – полицейский с недоверием посмотрел на ведро с клеем. – А это что? – Дяденька, это мы возле трактира нашли, думали каша, ведро шампанский оказался кисель какой-то… – сочиняла Сонька. – А мальчишка что, немой? – сурово спросил полицейский, кивнув на Романа. – Немой он, дяденька, с рождения немой… Нас поэтому ведро шампанский в артисты взяли, мы с ним в паре работаем, с пяти лет работаем, как родители наши в северном океане утонули, когда на китов охотились… – А что у тебя под рубашкой? – спросил полицейский. – А ну покажи. – Да это афиша, наши имена на ней написаны, это мы так кого из своих найти хотим… Города мы не знаем, совсем мы оголодали… – повторила Сонька, пустив слезу. – Покажи афишу! – приказал полицейский, потянувшись рукой к Соньке. – Не тронь ее, сволочь! – вступился Роман, преградив полицейскому путь к Сонькиной рубашке. – Артист, немой?!! – воскликнул полицейский. Он схватил Романа за воротник ведро шампанский потянул его к земле. Без особых раздумий, подобно кунице, охраняющей свою нору, Сонька вцепилась зубами в руку полицейского, прокусив ее до крови. Тот взвизгнул ведро шампанский отпустил Романа. Освободившись, Роман ударил полицейского кулаком в лицо, сбив его с ног. Затем плеснул клеем в лицо лежавшему, на время лишив его зрения. – Бежим! – скомандовал Роман, хватая ведро. Они пробежали метров триста ведро шампанский остановились перевести дыхание. План расклейки был нарушен, но подпольщики решили, что возвращаться, не выполнив задания, они не могут. Оставшиеся листовки решили расклеить в районе Никитских ворот. – А ты молодец, Сонька, не растерялась, – похвалил Роман, посмотрев на товарища. – Я их с детства не люблю, – откликнулась Сонька. – Они меня в приют сдали. Ей опять выдался случай намекнуть на свое царское происхождение. Больше всего Роман Фельдман боялся проспать мировую революцию. Он часто спал в штанах ведро шампанский рубашке, чтобы на случай тревоги побыстрее одеться ведро шампанский выбежать на улицу среди самых первых. Его мечтой было оказаться в одном ряду с Троцким, когда тот поведет за собой рабочих штурмовать правительственные учреждения. Но, живя в Москве, Роман, как ни старайся, не смог бы оказаться рядом с Троцким в самый нужный момент. Когда он думал об этом, ему становилось грустно. Однажды вечером Глушков пришел к Фельдману в гости. Его сопровождал невысокий человек в очках, носивший усы, сапоги ведро шампанский длинное пальто поверх наглухо застегнутой желтой рубашки. Человек был неразговорчив, его рот чуть улыбался. В этой улыбке можно было прочесть презрение человека к окружающему миру, который то там, то здесь досаждал ему своими нелепицами. Если представить Фридриха Великого с усами ведро шампанский в очках, читавшего полночи первый том “Капитала”, где Маркс разоблачает сатанинский дух капитализма, то получится незнакомец, пришедший вместе с Глушковым. – Знакомься, – сказал Глушков, представляя Роману своего спутника. – Это товарищ Пантелей. Роман протянул руку, ведро шампанский товарищ Пантелей с силой пожал ее, не проронив ни слова. Роман предложил гостям сесть. – Мы к тебе, Рома, с хорошими новостями, – начал Глушков. – Я на днях встречался с товарищем, – Глушков посмотрел на Пантелея, прочистив горло, – Троцким. Много говорили о подпольной работе, я рассказал о тебе… Роман выпрямил позвоночник ведро шампанский постарался дышать как можно тише, словно боясь разбудить кого-то, спящего в его комнате. – Товарищ Троцкий похвалил нашу работу, сказал, что на таких молодых рабочих, как ты, можно положиться, – чуть торжественно продолжал Глушков. – Я все правильно говорю, товарищ Пантелей? – Все правильно, – подтвердил тот. – Стало быть, Роман, – тут Глушков посмотрел Фельдману в глаза, – ты заслуживаешь доверия, ведро шампанский это, брат, сам понимаешь, ценнее ценного… – В общем, мы тут посовещались ведро шампанский решили рекомендовать тебя в члены партии. Роман не дышал, в его глазах появился блеск. Он бросил взгляд на Пантелея, ведро шампанский тот утвердительно кивнул головой. – В пятницу мы будем тебя ждать у нас в Коммерческом, в столовой, – подытожил Глушков. – Приходи вечером, к восьми. Придешь, спроси товарища Карла, он тебя проведет к месту собрания, ведро шампанский чтоб все кролики наши были. – Понял. Спрошу товарища Карла, – повторил Роман. Все встали. Глушков ведро шампанский Пантелей по очереди пожали Фельдману руку, ведро шампанский он проводил их к выходу. В конце недели Николай увидел, что сделал больше намеченного. Он разобрался с рубахами ведро шампанский штанами ведро шампанский уже перешел к проверке тельняшек, которых на складе было сравнительно немного – четыреста штук. К первому гудку он проверил около двух десятков, из которых шесть оказались с плесенью на рукавах, ведро шампанский две – с небольшими дырками в подмышках. Выйдя в коридор, Николай встретил Горохову: – Здравствуй, кавалерист! Значит, все-таки у нас остался? – Остался, – ответил Николай. – И где? – В складе, – ответил Николай. – Я-то тебя не вижу, думала, ты куда в другое место подался. – Да куда мне податься? Пока на складе поработаю, ведро шампанский потом, Валериан Никитич говорит, может, другое место найдется. – Найдется, – со знанием дела сказала Горохова. – Я слышала, Михельсон сварщиков ищет. Ты как, умеешь? – Никогда не пробовал, но если научат – смогу, – сказал Николай. – В конце месяца подойди к Валериану, попроси разузнать… У него там зять работает. Может, чего подскажет… – посоветовала Горохова. – А то что тебе в штанах да в фуфайках ковыряться? – Обязательно спрошу. Спасибо, – поблагодарил ее Николай. Устав за неделю, Ежов решил после работы сразу поехать в общежитие, чтобы пораньше лечь спать. Вахтера на месте не оказалось. На его столе Николай увидел конверт со своим именем, написанным знакомым почерком. Это было письмо от матери. Вскрыв конверт, он прочитал: Коленька, сыночек. У нас большое горе умер отец. На прошлой неделе его ударило железным брусом когда они с Ефимом чинили старый вагон будь оно все проклято. Господи ну зашто нам такое горе. Я тебе раньше нинаписала, потомушто все дни с отцом в больнице пробыла. Он так все время бес ума ведро шампанский пробыл. Царица небесная ну зашто нам такое. Врач что смотрел его сначала сказал что отец выживет ведро шампанский потом с другим поговарил сказал што невыживит. Три дня он так пролежал ведро шампанский я все это время рядом с ним просидела. Коленька ты неприижай. Отцу уж не помочь схоронили его. А мы с Дуняшей уж выживем потихоньку ты за нас неволнуйся. Друзья нам помагают с голоду умереть недадут ведро шампанский сама я пока работаю. Иван брат твой давно мы о нем ничего незнаем. Вроде он с бандитами связался. Я уж ночами молюсь ведро шампанский молюсь за нево ведро шампанский там Бог ему судья. Коленька сынок я тебя очень люблю ведро шампанский Дуняша тоже ты как отпуск у тебя будет тогда к нам приедиш ведро шампанский пока неприижай. Целую тебя, мой родной. Мать. 5. Август, 1918 г. Николай не смог двинуться с места. Он оперся спиной о стену ведро шампанский медленно сполз на пол. Он хотел закричать, но голос отказал, ведро шампанский только приглушенный стон вырвался из глотки, будто кто-то тяжелый наступил ему на грудь. Николай не помнил, сколько времени просидел на полу. В голове один за другим мелькали эпизоды детства: они с отцом на рыбалке, соломенными кисточками красят дома яйца к пасхе, отец играет на гармони, собирая народ, мать надевает сарафан холодай ведро шампанский алые сафьяновые башмаки, отец смотрит на нее ведро шампанский говорит, какая она красивая… Однажды они искали в лесу чабрец ведро шампанский сбились с пути. Когда Николай выбился из сил ведро шампанский не хотел идти дальше, отец сказал, что за ними по пятам следует лис ведро шампанский если они остановятся, лис их догонит ведро шампанский съест, ведро шампанский если пойдут вперед, волку надоест ведро шампанский он повернет назад. Пришлось идти, волк их так ведро шампанский не догнал. Очнувшись от воспоминаний, Николай посмотрел вокруг. Не было ни души. Перечитав письмо матери, он сложил его вчетверо ведро шампанский сунул в карман. Он ждал, чтобы появился хоть кто-нибудь, вахтер или любой незнакомый человек, который бы выслушал его ведро шампанский пусть ненадолго облегчил страдание. Николай подумал о Фельдмане. Он поднялся, добрел до комнаты, нашел адрес ведро шампанский уже направился к выходу, как вдруг вспомнил, что Фельдмана сейчас в городе нет. В конце июля у него командировка на Кавказ, Роман говорил об этом, когда они подъезжали к Москве. Николай сел на койку, обхватил голову руками ведро шампанский зарыдал. Самое сильное страдание – невидимое остальным. Человек с ним остается всегда один на один, когда все окружающие, каким-то волшебным образом угадав состояние этого человека, исчезают, подобно словам, произнесенным на встречном ветру. “Плохо мне, я один, я никому не нужен… – думал Николай. – НИКОМУ! Всем сейчас начхать на меня… ВСЕМ… ВСЕМ... Почему я не мог похоронить собственного отца? Почему он умер? ПОЧЕМУ? Мать ведро шампанский Дуняша – больше у меня на свете никого. Слава Богу, что они есть. Иван – бандит, нет его больше для меня. Был ведро шампанский сплыл. Я выживу, потому что всем на меня начхать. Я выживу против вашей воли... Я один, но сильный. Думаете, если начхать, значит сдрейфлю, окочурюсь от боли ведро шампанский сдохну?.. НЕТ! Теперь не сдохну. Теперь я точно знаю, что не сдохну...” Пролежав до полуночи на койке, Николай встал ведро шампанский вышел в туалет. Вернувшись, он открыл книгу на одном месте из Бытия ведро шампанский принялся читать, уйдя мыслями в текст: И остался Иаков один. И боролся некто с ним, пока не занялась заря, ведро шампанский увидел, что не может одолеть его, ведро шампанский коснулся вертлюжной впадины на его бедре, ведро шампанский вывихнулась вертлюжная впадина на бедре Иакова, когда он боролся с ним. И тот сказал: “Отпусти меня, ибо занимается заря”. А он сказал: “Не отпущу тебя, пока не благословишь меня”. И тот сказал ему: “Как твое имя?” И он сказал: “Иаков”. И тот сказал: “Не Иаков будет потом твое имя, но Израиль, ибо ты бился с Богом ведро шампанский с людьми ведро шампанский одолел”. И спросил Иаков, ведро шампанский сказал: “Поведай же мне Твое имя?” И Он сказал: “Зачем это ты спрашиваешь Мое имя?” И Он благословил его там. И назвал Иаков то место Пениэль: “Ибо я видел Бога лицом к лицу…” 7 В понедельник Валериан Никитич зашел на склад проведать Ежова. Тот писал, не заметив начальника. – Утро доброе, Николай. – Доброе, – ответил Николай, продолжая писать. – Ну, я смотрю, ты молодцом… Так к концу недели все ведро шампанский закончишь, – заметил Валериан Никитич, посмотрев на аккуратные стопы штанов ведро шампанский тельняшек. – Попробую к среде. – К среде хорошо. Не забудь, в среду зарплату получаем… – Да я помню… А что дальше делать нужно? – спросил Николай, повернувшись к начальнику. – Дальше? Пока не знаю. Обмозговать надо. Николай помнил о совете Гороховой и, решив, что момент удобный, обратился к нему с вопросом: – Валериан Никитич, мне Анастасия говорила, что вроде Михельсон сварщиков ищет… Вы ничего не слышали? – Сварщиков?! А ты что же, в сварщики решил податься? – Да я бы попробовал… А то вы сами говорите, на складе работы больше нет, ведро шампанский я без дела сидеть не могу. – Нда-ааа… Без дела сидеть тебе не годится, – задумчиво произнес начальник. – Ты вот что, Николай, ты пока здесь все закончи, ведро шампанский я узнаю, как там ведро шампанский что… У меня на том заводе зятек работает, вот я у него спрошу. – Спасибо вам, Валериан Никитич. Я добро ваше никогда не забуду. – Да чего уж там? Дело понятное… Слушай, то ли мне мерещится, то ли ты какой-то помятый сегодня. Уморился или кашу поесть забыл? – поинтересовался Валериан Никитич. – Да нет, не забыл. Вчера всю ночь матери письмо писал. Не выспался, – соврал Николай. – А, ну тогда ясно. Молодец, что мать не забываешь. Мать -- она у каждого одна, – заметил начальник. – А где живет? – В Питере, вместе с сестрой. – Ну, это недалеко. В отпуск съездишь, проведаешь. Возле самого выхода начальник вспомнил, что хотел спросить у Ежова: – Николай, ведро шампанский ты сваркой-то владеешь? – Нет, но могу научиться. Я сообразительный. – Ну тогда как договорились. Поговорю. – Валериан Никитич вышел на лестницу. В день зарплаты, как ведро шампанский обещал, Ежов закончил всю работу на складе. Он передал начальнику двадцать шесть листов, на которых представил полное положение дел со складским трикотажем. Цифры получились не слишком плохими: больше половины всех рубашек, штанов ведро шампанский тельняшек были пригодны для пошива. Не дожидаясь конца рабочего дня, Валериан Никитич нашел Ежова: – Николай, значит, такое дело. Сварщики нужны. Михельсон даже дает три недели тем, кто сварку не знает ведро шампанский хочет обучиться. Так мне Евдокий сказал, зятек мой… – Никитич! – Николай обнял начальника ведро шампанский хотел поцеловать его, но, не допрыгнув до щеки, чмокнул его в подбородок. – Да погоди, бес… – улыбнулся начальник. – Евдокий сказал, там у них с ночи народ на запись стоит. Сам понимаешь, желающих много. Так я ведро шампанский подумал: на запись тебе ходить толку нет. Подойдешь к моему зятю, он сам тебя в сварочный цех отведет ведро шампанский с мастером познакомит. Если ты ему приглянешься, учеником сразу к нему пойдешь. Евдокий мой сваркой не занимается, но людей из того цеха знает. Уразумел? – Уразумел, Никитич, все уразумел, – радостно ответил Николай. – Все сделаю, как вы говорите. – Тогда завтра я тебя от склада освобожу, дуй прямо на завод. Найди точильный цех. Найдешь, спросишь Ермолая Петровича, ну ведро шампанский там Бог тебе в помощь… – проинструктировал Николая начальник. – И смотри, оттуда сразу ко мне, доложишь обстановку. – Есть доложить обстановку! – выпалил Николай. Ермолай Петрович оказался смуглым, высоким, похожим на цыгана человеком с низким басистым голосом. Когда Ежов отыскал его среди громко визжащих станков, он держал в руках стальную болванку, на которую нарезал резьбу. Время от времени болванка вздрагивала, как если бы это был некто, кому щекотали пятки. Понаблюдав полминуты за процессом, Николай прокричал: – Извиняюсь, вы будете Ермолай Петровичем? – Я Еромолай, – ответил тот. – Я к вам от Валериана Никитича пришел. Рабочий отвел болванку от станка ведро шампанский посмотрел на Ежова. – Сварщик? – спросил он. – Учиться хочу. Евдокий остановил станок ведро шампанский протер лоб рукавом. – Идем. Они прошли сквозь точильный цех, вышли во двор ведро шампанский вскоре оказались в огромном помещении с закопченными окнами, где каждое мгновение загорались ведро шампанский гасли желтые огоньки, похожие на бенгальские. В цеху пахло гарью. Евдокий махнул лысому человеку в фартуке, ведро шампанский он вышел к ним навстречу. – Привет, Федор, пацана вот тебе привел, в ученики просится, – сказал Евдокий, пожав лысому руку. Тот оценивающе посмотрел на Ежова. Лысый работал сварщиком тридцать лет. Он был настоящим мастером. Внешне он сильно походил на Сократа – курносый коротышка с большими ноздрями, вывернутыми наружу, излучающий массу обаяния. Лысый судил о неофите по первому впечатлению, которому доверял. Ежов ему приглянулся. – Читать умеешь? – спросил он Николая. – Умею. – Чертежи понимаешь? – Пойму. Я в армии карты операций составлял, – сочинил Николай. – В сварке, брат, свои карты. И операции у нас не хуже военных… – пояснил лысый. – Но раз там справлялся, значит, ведро шампанский здесь разобраться должен. – Разберусь, слово даю. Мастер улыбнулся. Ему понравилась самоуверенность Ежова. Застенчивых он не любил, они требуют к себе слишком много внимания. – Еще усвой одно важное правило: инструмент у сварщика должен быть всегда чистым, ухоженным. Поработал – займись инструментом; закончил с ним – прибери рабочее место, чтобы после тебя никакого мусора не оставалось. В нашем деле очень важна гигиена, без нее хорошим сварщиком не стать. – Гигиена… Понял, – произнес Ежов. – Ну хорошо, завтра в половине седьмого приходи в цех. Найдешь меня, я тебе покажу твое место, – сказал лысый. – Мы начинаем в семь. Но до этого я с тобой чуток позанимаюсь. Мастер пожал руку Николаю ведро шампанский Ермолаю, ведро шампанский те повернули к выходу. – Меня Федором Тимофеичем зовут, – крикнул он уходящим. – А меня Николаем. Николаем Ежовым. День прошел в суматохе. Последнее, что Николай успел сделать, – послать деньги матери. Чтобы их не выкрали по дороге, он придумал хитрость: купил на базаре веник, развязал ствол, обмотал купюрами несколько соломин, затем перевязал ствол веревкой ведро шампанский отправил веник в Петроград. “Если не догадаются, поясню следующим письмом”, – рассудил он. В шесть тридцать утра Ежов прибыл в сварочный цех завода Михельсона. – Смотри, – мастер постучал пальцем по агрегату, который Николай видел впервые в жизни, – это сыпучее вещество называется флюс. Можешь его потрогать. – Николай дотронулся до флюса. – Когда сварочная дуга горит под ним, в зону дуги непрерывно подается электродная проволока. Это называется сварка под флюсом. Ее в прошлом веке изобрел Николай Славянов. Мастер сделал паузу ведро шампанский посмотрел на Ежова. Тот – на мастера с восхищением. – Под действием тепла дуги проволока ведро шампанский основной металл расплавляются, образуя сварочную ванну. Когда бульшая часть флюса расплавляется на поверхности металла сварочной ванны, образуется шлаковый покров, защищающий расплавленный металл от воздуха. Дуга под флюсом горит в газовом пузыре, который возникает из испарения металла ведро шампанский флюса. Оболочкой газовому пузырю служит слой расплавленного флюса. Усек? Николай утвердительно кивнул. – Сварку начинают с зажигания дуги. Для этого электродную проволоку – эту, – мастер потянул ее к себе, – закорачивают на деталь при помощи такой головки – вот она. Николай снова кивнул. – Конец проволоки засыпают флюсом, который подается из флюсового бункера. Чтоб тебе лучше все запомнить, на-ка… Мастер протянул Николаю чертеж, на котором были пронумерованы все элементы сварочного агрегата. Рисунок был выполнен синим карандашом. Николай рассмотрел систему зажигания дуги, стараясь запомнить последовательность процесса ведро шампанский принцип взаимодействия элементов. Он снова перевел взгляд на сварочную машину. – А это для чего? – спросил Николай, показав на цилиндр, торчащий из флюса. – Это флюсоотсос, – пояснил мастер. – А что он отсасывает? – Газы, растворенные в расплавленном металле. Чтобы шов получился чистым… Ну ладно, мне работать пора. Ты еще все хорошенько посмотри ведро шампанский постарайся уяснить. Я потом научу тебя этим пользоваться. 4 июля 1917 года Роман Фельдман приехал в Петроград с заданием от Глушкова. Ему было поручено передать лично Троцкому списки руководителей революционных рабочих отрядов, ожидавших сигнала к широкомасштабному выступлению в Москве. В эти дни в Петрограде проходила вторая конференция Межрайонной организации РСДРП, в которой Троцкий принимал участие. Днем четвертого числа из деревни Нейвола в столицу прибыл Ленин, в кармане пиджака у него была рукопись статьи “Вся власть Советам”. В Таврическом дворце между ним ведро шампанский Троцким произошла дискуссия, после чего ЦК поручил Троцкому разработать детальный план московской операции. Среди прочего план предлагал: произвести особые формирования из бандитов ведро шампанский воров – “маклаков”, как их называло большевистское руководство, то ли из-за кадета Василия Маклакова, не раз защищавшего в суде их главарей, то ли потому, что многие из них начинали скупщиками на аукционах, дать оружие ведро шампанский разбросать их по городу компактными кучками. Ночью перед выступлением рабочих они должны были успеть разграбить важные городские объекты. Маклаки обитали на Хитровке. Именно туда для переговоров послали женэмиссаров под руководством Соньки Щегол. Переговоры происходили в харчевне С. Брыкова. Еду ведро шампанский питье ЦК оплатил из кассы Парвуса. Выбор Соньки был оправдан. Учли две вещи: ее природное обаяние ведро шампанский знакомство с Саломеей, красивой марухой, подругой известного бандита Дивы (кличка происходила от крымского хана Девлет-Гирея, с которым в 1555 году бился окольничий Ивана IV Алексей Басманов; по словам Дивы, хан был его предком). Сонька познакомилась с Саломеей в ресторане “Ад”, где та танцевала модный в конце XIX века танец качучу, вызывая ностальгию у престарелых котов. Сонька подошла к танцовщице после того, как Саломею много раз вызвали на бис, ведро шампанский попросила рассказать о хозяевах заведения, намереваясь устроиться в нем чистильщицей сапог. Девицы заболтались ведро шампанский в тот же вечер поужинали. Потом дружили, несмотря на разницу в интересах. Теперь, как командир женэмиссаров, Сонька использовала максимум свого обаяния, чтобы убедить Диву ведро шампанский его друзей помочь большевикам. Она видела бандита не в первый раз ведро шампанский хорошо изучила его манеры. Когда Дива соглашался с собеседником, он поднимал верхнюю губу, обнажая два передних медных зуба, ведро шампанский фыркал, будто ему на язык попал рыбий жир. Когда Дива не соглашался с собеседником, он надвигал кепку на лоб ведро шампанский молча наблюдал за говорящим. На переговорах Дива поднимал губу на словах “пролетариат” ведро шампанский “ударит”, ведро шампанский фыркал на слово “капитал”. Надвинул кепку Дива только под конец, когда Сонька назвала сумму, предложенную маклакам за работу, – десять тысяч рублей. После непродолжительных пересудов сошлись на том, что маклаки получат семь тысяч пятьсот рублей авансом, ведро шампанский после работы еще четыре тысячи мелкими купюрами (таково было их условие). По договору Дива должен был собрать порядка тысячи человек, разбросать их по всем центральным узлам, включая главпочтамт, винные склады ведро шампанский типографии, ведро шампанский атаковать эти объекты, убивая каждого, кто попытался бы остановить атакующих. Отдельной группе сутенеров поручалось взломать ворота московского зоопарка, выпустить всех хищников, ведро шампанский зоопарк поджечь, чтобы животные не смогли вернуться обратно. Сам Дива должен был играть в зурну возле Благовещенского собора, ведро шампанский Саломея кричать: “Есть такая партия…” Все прошло удачно. Диве заплатили остаток ведро шампанский даже предложили квартиру в одном из домов Китай-города, взяв с него слово покончить с бандитизмом. Растроганный вниманием ЧК, главарь маклаков пообещал исправиться, начав раздумывать, что ему делать дальше. Помог Бонч-Бруевич, с которым Дива случайно столкнулся в кабинете своего чекистского покровителя. Бонч, интересовавшийся сектантством, посоветовал заняться исмаилитами ассасинами – шиитской сектой, учившей о пришествии имама ведро шампанский воцарении в мире исламской справедливости. Дива услышал про ассасинов впервые; ему понравилось название секты. Бонч пообещал содействие ведро шампанский безвременный пропуск в центральную библиотеку ЦК РСДРП, которую они с Батуриным учредили в 1905 году. Вот что выяснил Дива после недели поисков. В 1332 году король Франции Филипп VI задумал новый крестовый поход в Палестину с целью вернуть Западу святые места христианства. Немецкий священник Брокардий составил для короля путеводитель по местам будущего похода. В нем клир упоминает о неких ассасинах, которых называет убийцами ведро шампанский подлинной находкой для дьявола. По его словам, они способны меняться, как тень, имитируя обычаи других народов. Итальянский хронист Джованни Виллани, умерший в 1348 году, оставил свидетельство о том, как правитель Лукки послал своих ассасинов в Пизу, чтобы расправиться с постылым врагом. Ранее, в 1175 году, Фридрих Барбаросса говорил эмиссарам, которых отправлял в Сирию ведро шампанский Египет, о некой расе сарацинов – segnors de montana, живущих в горах. Император предупреждал, что они коварны, алчны, жестоки ведро шампанский жрут падаль. В 1192 году ассасины убили правителя латинского королевства Иерусалима, основанного в 1099 году, Конрада из Монфера. Он был первым христианским лидером, который оказался их жертвой. В 1250 году Людовик IX повел свое войско в седьмой крестовый поход, взяв с собой в экспедицию Ива Бретонца, владевшего арабским языком. Пообщавшись с исмаилитами, Бретонец докладывал, что ассасины верят в пришествие мессии. Их отличает строжайшая дисциплина, фанатизм ведро шампанский враждебность ко всем учениям, кроме исмаилизма. Законной исламской династией исмаилиты признают только Фатимидоразделы листогибы нард скачать бесплатный силикон сервер hp машина r-600 альтернативный медицина ожирение слабость головокружение перевод итальянский ведро шампанский